Разум в лабиринте - Дмитрий Ангелов

– Что случилось?

Игорь не понял вопроса. Возникла пауза.

– Что случилось? Вы что-то нашли? – повторил Захар Степанович.

Его вопрос поставил Игоря в тупик, и он, как на допросе, рассказал Захартепановичу все о своей находке.

Дед попросил посмотреть письмо и книжицу. Игорь достал из шкафа свои находки и протянул ему. Было видно невооруженным взглядом, как лицо Захара Степановича напряглось. Дрожащей рукой он бережно взял блокнот и начал листать, будто понимал, что написано. Затем попросил карандаш и листок бумаги. Все долго наблюдали, как он выписывал какие-то знаки, что-то у него не получалось, он нервничал, затем хохотал, как ребенок. Эта сцена всех заинтересовала. Весь этот цирк продолжался минут сорок.

– Нет. Я определенно не смогу.

– Что не сможете? – спросил Игорь.

– Ничего не смогу.

Он повернулся к Игорю, в его глазах были слезы.

– Эта тайна умерла вместе с Мариной. Ее муж и отец были очень талантливые шифровальщики. Это определенно не простая задача.

От недосказанности и непонимания Игорь начал нервничать.

– Захар Степанович, расскажите нам поподробнее.

– Это старая история с плохим душком. Да и сегодня истина, какой бы она ни была, пользы нашему многострадальному государству не принесет. Лучше пусть все умрет. Да может, все это бред. Плод воспаленного ума товарища Сталина и Берия.

– Что за бред? – не мог успокоиться Игорь.

Дед мило улыбнулся и спешно засобирался домой.

На выходе остановился и попросил Игоря проводить его до остановки.

По дороге он взял Игоря под руку и на ухо сказал, чтобы на все выходные он приехал к нему на дачу. И добавил, что это будет интересно.

Дни летели. В пятницу Игорь сел в свой авто и помчался на дачу. Моросил осенний дождь. Трасса была забита дачниками. Для горожан были последние дни для уборки оставшегося урожая, да и так дел на дачных участках всегда хватало. Нужно было подготовить свои огороды к зиме. Доделать, пока еще было не холодно, дела, которые остались с лета. Многие просто покидали город, устав от суеты. Свернув на проселочную дорогу, объезжая лужи, Игорь умудрился засадить свою машину по самое пузо в грязь. В надежде, что кому-нибудь по этой дороге понадобиться проехать, он сидел и ждал помощи. Прошел час. Так и никто не появился. Значит, надо шагать. Тем более тут было уже рукой подать. Вот только машину тут не бросишь. Застряв в самой большой луже, Игорь загородил весь проезд. Проклиная себя за эту поездку, он побрел в направлении трассы. Как назло, дождь не прекращался. К счастью Игоря, навстречу попался уазик. Через двадцать минут удалость вытащить машину и добраться до соседа.

– Проходи, Игорек! – приветливо встретил Игоря старик, принимая мокрое пальто, и проводил в зал.

На столе лежала целая куча пожелтевших от старости папок. Все они были перечеркнуты красной полосой, и на всех был гриф «секретно».

– Вот вся моя жизнь в этих папках! – сказал Захар Степанович. И добавил, подумав: – Да и не только моя. Я решил поведать тебе эту историю. Не знаю, почему именно тебе. Наверно, потому, что ты самый обычный человек и сам решишь, есть ли в этом всем смысл.

В 1937 году я поступил на службу в НКВД. Был неплохим аналитиком. Руководство примечало этот факт, и с каждым разом мне давали поручения все труднее и труднее. И вот однажды по долгу службы я проводил допрос у бывшего коммуниста, можно сказать – соратника Ленина. И он мне поведал одну очень интересную историю. Суть заключалось в том, что наш вождь был завербован английскими спецслужбами еще до того, как он стал вождем революции. Сам понимаешь, что это значило в 39-м для всех коммунистов да и просто для всего советского народа. Результаты допроса я отдал наверх. Это было как бомба. В этот же вечер меня арестовали. Продержали в камере шесть дней, без допросов и вообще каких либо объяснений. Поздно ночью лязгнул замок, и меня вывели в комнату для допросов. В комнате был полумрак. За столом сидел человек по гражданке. «Ну, что, враг народа! – начал он допрос. – Ты, пыль, решил растоптать веру в нашего вождя! Я лично раздавлю тебя, как таракана, как комара. Ты будешь очень долго умирать, я тебе это обещаю».

После таких слов вся моя жизнь пробежала перед глазами. В те годы не шутили с арестантами. Немного успокоившись, предложил мне сесть. Протянул папиросы. «Закуривай!» Дождавшись, чтобы я прикурил папиросу, продолжил допрос: «Ладно, давай успокоимся, и ты мне все подробно расскажешь. Меня интересует, сколько вас, заговорщиков? Кто старший?»

Вопросы сыпались из него. Допросы продолжались несколько дней. Сказать мне особо было нечего. Поэтому били много и часто. А человек, которого я допрашивал, умер. И я остался единственной ниточкой. Я уже не понимал, когда была ночь, когда был день. Правая рука и ребра были сломаны. Брови рассечены, глаза не открывались. Близок был тот момент, когда уже не хотелось жить.

После этих слов Захар Степанович замолчал. Было видно, как слезинки появились у него в глазах.

– Да, раньше на допросах не церемонились.

Он встал, налил чаю, сделал глоток и продолжил:

– Однажды утром следователь пришел ко мне в камеру. «Ну, что, везунчик? Сам Лаврентий Палыч хочет тебя видеть, – сказал он. – Давай вставай, приводи себя в порядок, тебя сейчас осмотрит врач, помоют, подстригут, и утром к нему».

В общем, утром стоял я перед самим Лаврентием Палычем. «Здравствуй, дорогой! Присаживайся! – на удивление, очень дружелюбно сказал он мне. – Я смотрю, поломали тебя головорезы. Но ничего, до свадьбы заживет. Что можешь сказать к тому, что на допросах рассказал?» «Лаврентий Палыч! Да я, кроме того, что на допросе узнал, больше ничего и не знаю. Дело-то мне после Лебедева досталось». «Знаю, знаю, – задумчиво произнес он. – Что думаешь по этому поводу?» «Да глупости все это!» – прокричал я. «Глупости! – повторил он. – Ладно! Давай приводи себя в порядок. Три дня хватит? – И, не дожидаясь ответа, добавил: – Будешь дальше заниматься этим делом, но все расследование будет засекречено особо! Да, будешь работать с подполковником Лебедевым». «Как? Он же погиб!» – спросил я. «Нет, он жив и сидит ждет тебя в соседнем кабинете. Будете работать вместе».

Вот так я попал в особо секретную группу, в которой и проработал до пенсии.

На пороге двадцатого века в мире стало тесно, и кучка богатых людей решила устроить заговор, ни много ни мало – развалить самую большую страну на тот момент – Россию. А технологии революций были во все века одинаковые. Нужно было найти недовольных, организовать их, дать оружие и внушить, что дело у них правое. Цель была простой – разорвать Российскую империю на части. Скажем так, одним выстрелом «Авроры» убрать конкурента и превратить в территорию хаоса. Но они просчитались. Сталин смог разгадать весь заговор и вовремя взять все в свои руки. Железным занавесом он сохранил страну. Да, в то время это было совсем не просто. Голодный безграмотный народ получил в свои руки огромную державу, пусть и пощипанную после Брестского мира. Да и железный занавес – это не произведение Сталина. Он всего лишь навел порядки на границах, как и везде в цивилизованном мире, а вот занавес нам устроили англосаксы. Они сделали все, чтобы Советский Союз стал изгоем в этом маленьком мире. На самом деле их пугал не социализм, им просто мешали мы. Со временем они сами пытаются построить что-то подобное.

После этих фраз глаза Захара Степановича заблестели, и голос как-то задрожал. Видно было, что он был истинный патриот, и то, о чем сейчас пишут в различных газетах, журналах, он знал не понаслышке.

– Работа в этой группе была своеобразной. В большей степени аналитической. Были и частые командировки за рубеж. Встречи с агентами. За короткий срок пришлось выучить английский. Вся западная пресса проходила через наш отдел. Любой намек или любая зацепка, даже в маленькой бульварной газетенке, вспенивала работу нашего отдела. Одна из первых задач, которая стояла перед нами, – определить круг людей, которые входят в межнациональное, межконтинентальное, никем не выбранное и никем не назначенное теневое правительство. Другими словами, кучка богатых и неглупых людей, которые взяли на себя ответственность вершить судьбы целых стран. Для достижения своих целей они использовали разные инструменты. Революции, войны, финансовые аферы. В их руках находилось три четверти капитала всего мира. Вот только Советский Союз в этот капитал не входил. Да и оценить Союз было невозможно. Этот лакомый кусок не давал им покоя.

Задачи стояли глобальные. Работы было очень много. Самой сложной и опасной была агентурная работа. Нужна была информация, а для ее получения нужны были свои люди везде, кто мало-мальски влиял на общественное сознание. Масоны, иллюминаты, Политический совет, а впоследствии Совет трех и Бильдергберский клуб, везде должны были быть завербованные люди. Все это нам удавалось, а вот с Ватиканом было сложнее, и не потому, что священнослужители не шли на контакт, а лишь потому, что большая часть их верхушки к реальной власти отношения не имела. Мы вникали во все мало-мальски известные и тайные структуры. Нашему отделу переподчинили немецкую, английскую, итальянскую, американскую агентуру и агентуру еще из двадцати двух стран. Еженедельные отчеты ложились на стол Сталину лично. И лишь с приходом Горбачева секретный отдел был закрыт и расформирован. Но это отдельная история. И ее я расскажу позже.